Забастовочная деятельность после долгого перерыва оживилась прошлой осенью, с тех пор идет волнами и имеет, кажется, неплохие виды на дальнейший рост.
Конечно, с поправками на наши климатические особенности. Забастовки признаются легальными, лишь если заранее одобрены начальством, желающих бастовать мало, настоящих профсоюзных активистов еще меньше, а масса трудящихся держится пока в стороне.
Эти трудности искупаются, однако, другими местными особенностями. Например, высочайшим развитием монополизма. Не только на железной дороге, но и почти на каждом другом участке, персональным своим кусочком общего нашего жизнеобеспечения ведает какая-либо монополия. А стало быть, есть там и свой кран, перекрываемый самыми малыми силами. Пересчитаешь эти потенциальные краны – волосы дыбом встанут. Но главное сейчас – не в этих возможностях, да, пожалуй, и не в самих по себе стачках.
Рядовые люди все сильнее хотят увеличить свои доходы, и у них хватает способов напомнить об этом начальству даже и безо всяких забастовок.
Причин тут несколько. Во-первых, привычка. С начала этого века процент ежегодного роста реальных зарплат измеряется двузначным числом. Это стало нормой, а декламации властей об отстающей производительности труда воспринимаются как вызов – с того момента, когда к ним начинают относиться всерьез.
Вторая причина – инфляция. Она не росла несколько лет (официально – даже уменьшалась), и нынешний ее взлет влечет требования о дополнительном увеличении заработков, которые по-хорошему или по-плохому, но неизбежно будут удовлетворены. Пока в экономике бум, частный сектор с большей или меньшей охотой на это согласится, а сектор государственный просто не рискнет отказать хотя бы в индексации – слишком уж откровенно побаиваются низов наши верхи, вместе со всей своей необъятной властью.
Но сверх того, есть еще одна причина, и, пожалуй, главная. В прошлом году на верхних наших этажах состоялся грандиозный раздел активов между всеми жаждущими и заслужившими – через раздачу нефтедолларов, распечатывание Стабфонда, создание госкорпораций, утверждение "амбициозных инвестиционных проектов". Вполне логичный акт, предшествующий плановой перегруппировке власти. И с вполне логичным, хотя и непредвиденным, следствием: в этом году желание получить свою долю спустилось с верхних этажей на нижние.
Неужели можно было надеяться, что рядовой человек, перманентно оглушаемый пропагандистским звоном о миллиардах и триллионах, отпускаемых на какие-то неведомые ему "нанотехнологии", на сочинскую Олимпиаду, на десятки все новых, непрерывно придумываемых суперпроектов, не скажет, наконец: "Ну и деньжищи у вас! Поделитесь-ка со мной!"
Неужели в том же самом ОАО "РЖД" не догадывались, что собственные же машинисты сделают свои выводы из великих планов, так энергично рекламируемых собственным же их руководством, из обещаний строить какие-то гигантские сверхмосты и супертоннели, из суперзаработков топ-менеджеров, из инвестпрограммы, предусматривающей изыскание 10 триллионов рублей в предстоящие 20 лет?
А выводы-то очевидны: "Денег у вас немерено, и нечего экономить на наших зарплатах!"
И не надо спрашивать, обосновано или нет, требование повысить средний заработок машинистов с нынешних примерно 40 тысяч до 60 тысяч, и во сколько раз эта зарплата выше оклада среднего вузовского профессора.
Такие вопросы имеют смысл только в конкурентной экономике, на предприятии, которое борется за свой кусок рынка, соревнуясь с другими, и где потолок повышения заработков с самого начала более или менее очевиден всем участникам трудовых споров.
На сегодняшнем Западе эта конкурентная экономика давно уже работает вполсилы, зажатая в тиски государства всеобщего благоденствия. И там, где распределительная машина крутится без сбоев, умелым и успешным не дадут заработать чересчур много, а неумелым и неудачливым не позволят получить слишком мало. Вероятно, это и есть примерно то, что считали справедливым те давние первомайские демонстранты сто лет назад.
Путь к этому благоденствию сопровождался осечками, а то и трагедиями. Приход в начале 30-х годов к власти в Германии нацистов, а в Австрии – ультраконсерваторов, во многом объяснялся тем, что тогдашние социал-демократы соорудили для своих избирателей – рабочих крупных предприятий, организованных в крупные профсоюзы, сепаратную систему гарантий, благ и привилегий, восстановив против себя всех остальных.
В богатых странах таких коллизий давно уже не случалось, но там, где распределительная система слишком уж неумела и агрессивна, и слишком уж душит экономику, к власти все чаще приходят ее критики.
Привилегированную часть низов просят меньше отбирать у непривилегированных профессионалов. И опять-таки во имя справедливости. Такие фигуры, как Саркози и Берлускони, – знак времени.
Но только вот на их часах и на наших – время разное. У нас тоже есть государственная распределительная система, которая кормит бюджетников и пенсионеров. Кормит плохо, и они в большинстве и дальше будут беднеть – не абсолютно, так относительно, по сравнению с теми, кто работает в госкорпорациях всех названий и категорий.
Правительство слабее и беднее государственных монополий. Лоббистские возможности министра культуры просто смешны по сравнению с лоббистскими возможностями главы ОАО "РЖД". Поэтому квалифицированный специалист, который служит по культурному ведомству, не может даже мечтать о деньгах, о которых вполне в состоянии мечтать рядовой железнодорожник.
К общественной справедливости это никакого касательства не имеет. Просто железнодорожное начальство кое-что вырвало из казны. А теперь его подчиненные хотят, чтобы оно поделилось с ними излишками. Понятно, что вырвать их у него будет нелегко, но, по крайней мере, есть что запрашивать.
И запросы будут звучать все энергичнее. И все шире – всюду, куда без счета отвалили казенных денег. Если эти просьбы снизу будут правильно поняты теми, кто сверху, то хотя бы с частью просителей станут делиться безо всяких стачек.
Конечно, диспропорции в доходах от этого не уменьшатся, а вырастут. И связь зарплат с квалификацией станет еще слабее. Но что делать, трудящиеся просто следуют примеру, так вовремя поданному начальствующими лицами. Те правила преуспеяния, которые установились на верхних этажах, в меру возможностей перенимаются теперь на нижних.
Такой вот у нас нынче Первомай. Ну а тот, шмаковско-зюгановский – для отвода глаз.
Оригинал статьи опубликован на сайте www.gazeta.ru
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
