О том, что заседание суда по рассмотрению ходатайства об условно-досрочном освобождении (УДО) состоится в Ингодинском суде 21 августа в 10 часов 30, сайт адвокатов Михаила Ходорковского разместил информацию почти за три недели до заседания, так что мир знал об этом событии заранее.
Впервые за все время пребывания Михаила Ходорковского в Чите было заявлено, что каждый желающий может прийти в суд. Пресс-служба областного суда начала аккредитацию журналистов для освещения процесса. Все было, как обычно. То, что заседание будет не таким либеральным, как предыдущие читинские процессы, я поняла не сразу. Накануне мы, представители Общественного комитета поддержки Михаила Ходорковского, согласовали с пресс-службой суда порядок работы прессы: заходят в зал, ставят аппаратуру, до суда можно задать 1-2 вопроса Михаилу Борисовичу, протокольная съемка начала суда, в перерыве заседания можно снять адвокатов и представителей прокуратуры. После оглашения решения можно задать вопросы Ходорковскому. Такой порядок определил судья.
Однако утром 21 августа все пошло не по плану. Журналистов стали пропускать в зал только за несколько минут до начала. Ходатайство адвокатов о проведении съемки во время заседания суд отклонил. Когда выяснилось, что за несколько дней до суда Ходорковский получил два взыскания, настроение в зале изменилось, в отрицательном решении по УДО уже никто не сомневался.
Первым выступал Ходорковский, операторы смогли записать часть его выступления на видеокамеры. Говорил, как всегда, уверенно и спокойно, прекрасно осознавая, по всей видимости, что никакого УДО он не получит.
Из выступления МБХ мы узнали, что за несколько дней до суда, в пятницу, в камеру зашел начальник тюрьмы. А в понедельник были предъявлены претензии – ложные и смешные. Будто бы Ходорковский отказался сообщить начальнику СИЗО, сколько человек сидит в его камере. Начальник СИЗО Владимир Клюкин расположился в зале суда рядом с прокурором. Глядя на него, Михаил Борисович произнес по слогам: "Я-Е-МУ сообщаю: два (раз и два)".
Второе нарушение, предъявленное Ходорковскому: будто бы крышка бачка для питьевой воды была грязной. Правда, руководство СИЗО не учло тот факт, что никогда не выдавало заключенным специальной питьевой воды.
Тем не менее в суд Ходорковский приехал из карцера. "Я по-прежнему убежден, что приговор по моему делу был несправедливый, и именно поэтому, пользуясь своим конституционным правом, я его оспариваю исключительно законными средствами. Реализация этого права не может являться законным основанием для отказа в условно-досрочном освобождении", - сказал экс-глава "ЮКОСа". И это можно считать главным в его выступлении. И именно после этих слов поступила команда прекратить съемку.
Потом выступали адвокаты. Наталья Терехова подробно рассказала, чем занимался Ходорковский в колонии, в которой он из почти пяти отбытых лет провел всего один год и один месяц. Она говорила о том, что МБX много работает, и предъявила суду договор с издательством на серию статей, гарантировавший оплату гораздо большую, чем доходы швеи-мотористки, которой предписывали быть МБX. Адвокат также предъявила суду заявление Ходорковского о вступлении в секцию общественных корреспондентов и справку, что им написаны 5 статей для многотиражной газеты "Резонанс". И очень подробно рассказала, как после нападения сокамерника по фамилии Кучма Михаила Борисовича поместили в "безопасное место", которое находилось почему-то в одиночке штрафного изолятора, как им была объявлена голодовка и как после выхода из ШИЗО ему были подарены 2 лимона, за которые МБХ было вынесено очередное взыскание.
Всем непредвзятым слушателям было очевидно, что каждое взыскание – высосанная из пальца страшилка и если Ходорковский плохой зек, то колония ИК-10 просто институт благородных девиц.
Речь адвоката Вадима Клювганта была, на мой взгляд, великолепна. Логика, юридическое мастерство, четкость изложения не оставляли сомнения - Ходорковский подлежит условно-досрочному освобождению.
После перерыва суд заслушал мать Ходоковского Марину Филипповну, а также Игоря Гнездилова, бывшего сокамерника МБХ, отбывшего в общей сложности 19 лет заключения за угоны автомобилей и освобожденного по УДО. Ранее, по его собственному признанию, ему пришлось оговорить сокамерника. Он приехал в суд специально для того, чтобы сказать об этом. Мне кажется, что судья просто не смог после этих выступлений озвучить нужное решение, объявил 20-минутный перерыв. А потом и вовсе перенес заседания на следующий день.
О Марине Филипповне сказано много хороших слов: она обаятельная, общительная, сильная и очень умная женщина. Она просила суд освободить сына от дальнейшего отбывания наказания, но суд, как известно, слеп и к тому же еще и глух.
О том, что за ночь произошли какие-то изменения, стало ясно с самого утра 22 августа. На входе в суд объявили, что сегодня снимать будет нельзя. Все камеры и фотоаппаратуру надо убрать. Снимать оглашение решения тоже нельзя. Задать вопросы Ходорковскому не удастся.
У входа в зал некий милицейский полковник потребовал сдать ему все мобильные телефоны. Именно этот полковник спокойно расхаживал по залу во время заседания и уводил осужденного сразу после заключительных слов судьи. Я несколько раз просила его представиться, он обещал, но затем скрывался в конвойной комнате.
Во второй день говорила в основном оппонирующая сторона. На подкрепление прибыл начальник колонии из Краснокаменска полковник Рябко и юрист читинского УФСИН. Они заявили ходатайство о вызове и опросе заключенных, приобщении новых материалов из ИК-10. После аргументированных возражений адвокатов суд им отказал.
Приступили к просмотру записей видеонаблюдения. Начальник СИЗО вытащил из кармана диск, на котором было 2 файла с названиями "руки" и "руки 1". Эти записи должны были подтвердить, что Ходорковский нарушил режим, прошел по коридору, не заложив руки за спину.
По залу прошел смешок. Первая запись длилась несколько секунд и опознать на ней людей было невозможно, на второй был человек, похожий на Ходорковского, но как он шел и когда была сделана запись, было непонятно.
Начальники СИЗО и ИК-10 зачитали характеристики на Ходорковского, которые констатировали, что Ходорковский имеет взыскания, поощрений не имеет, скрытен, лжив, отказался осваивать профессию швеи-мотористки, в СИЗО не написал заявления на работу, вины не признал, на путь исправления не встал, нуждается в дальнейшем отбывании наказания. После таких характеристик сомнений в решении суда не оставалось.
Прокурор по надзору тоже посчитал УДО невозможным. Судья взял 4 часа на вынесение решения, и вот с небольшим опозданием началось его оглашение. Хотя почти все присутствующие уже знали, каким оно будет, все ждали только одного: услышать несколько слов от Михаила Борисовича. Адвокаты наполнили судье о его обещании дать несколько минут на вопросы-ответы осужденному. Судья дал одну минуту.
Сразу после ухода судьи из зала стало известно имя полковника конвойной службы, который был хозяином процесса: Вагиф Ильясов надел на Ходорковского наручники и увел его из зала.
22 августа мы отмечаем день российского флага, фактически день основания нового государства – демократической России, а в суде в этот день говорили об участии в общественной жизни коллектива ИК-10, о секции общественных корреспондентов, о субботниках и сотрудничестве с администрацией колонии. Сталинский ГУЛАГ со всеми его атрибутами по-прежнему в России живее всех живых.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
