Не одного Владимира Гандельсмана неприятно поразили стихи Александра Кушнера о Валентине Матвиенко. В союзники Гандельсман призывает Бродского. Хотя любому, кто знаком с творчеством обоих, известно, что меж двумя литераторами есть одно серьезное расхождение, имеющее непосредственное отношение к теме публикации на "Гранях". Это критическое отношение Гандельсмана к мандельштамовской "Оде Сталину", которую Бродский считал гениальной.
То есть сам текст Гандельсмана, как только в нем появляется имя Бродского, становится напоминанием о том, что отношения производителя художественных и интеллектуальных ценностей с властью могут рассматриваться по-разному. Не оцениваться, а именно рассматриваться. Так, применительно к казусу Кушнер-Матвиенко, на мой взгляд, надо вспомнить все, что делал поэт до этих стихов. И ведь интересное дело – Ленинградский обком КПСС от него доброго слова не дождался. Так и сгинул. А поэт остался.
Кушнер остался поэтом и после стихов о Валентине, как и Мандельштам – после стихов о Сталине. Это первое и главное. Стихи Александра Кушнера имеют отношение исключительно к литературе – это скорее пародия, этакая "Фелица XXI века". А державинская ода тоже ведь не была придворным лизоблюдством. То были стихи об идеальном правителе.
Александр Кушнер прекрасно понимал, что писать оды Григорию Романову глупо, прежде всего с литературной точки зрения, не говоря уж о том, что это было бы воспринято как провокация и вредительство – оды могли посвящаться лишь "и лично Леониду Ильичу Брежневу". А сейчас поэту, как и многим другим людям, очень хочется думать, что он живет в нормальной стране, где власть восприимчива к тому, что о ней пишут и каков ее идеальный образ в глазах ее подданных.
Осуждать это желание невозможно, но оно побуждает не только к стихотворчеству. Несколько лет назад это желание привело несколько десятков известных людей к тому, что они подписали письмо, в котором требовали прекратить травлю Басманного суда за приговор Михаилу Ходорковскому. И многие сделали это потому, что просто устали от сознания того, что "все не так, ребята".
Но довольно о Кушнере. А вот о том, что же происходит сейчас в отношениях меж властью и так называемой интеллигенцией, следует поговорить особо. На мой взгляд, так вообще никаких отношений нет. В отличие от советских времен. Вот тогда власть требовала от писателей и ученых вполне конкретные вещи.
Сейчас она, в общем-то, ничего не требует и не ждет. Нынешняя власть прекрасно обходится без од и ораторий. Равно как и без независимой экономической, политической и социальной экспертизы. И потому (ну, в последний раз о Кушнере) поэта не стоит обвинять в том, что он что-то выторговывал своими стихами. С этой властью особо не поторгуешься, она договорных отношений не признает – только полное подавление и подчинение. Это если ты вдруг оказался ей нужен.
Но в том-то и дело, что ей никто не нужен. Ни стихотворец, ни мудрец. Причем она это еще не до конца осознала, но находится в процессе постижения того, что все как-то излишне усложнено. Даже вполне лояльные журналисты да экономисты – они-то зачем? Сказать, что это вконец губительно для мыслящего тростника, никак нельзя. Чай, не совок, полно и других работодателей.
Но, с другой стороны, политическая система трансформируется, рынок интеллектуального труда перестает быть собственно рынком. Власть сознательно остановила развитие соответствующих институтов и структур – достаточно было разогнать созданную Ходорковским "Открытую Россию", чтобы все испугались. Кроме того, изрядное число граждански активных, деятельных и вполне благонамеренных людей рассчитывало на партнерские отношения с властью, всерьез мечтало о праволиберальном проекте, просвещенном авторитаризме и вслед за Пушкиным полагало, что правительство – единственный европеец в России.
Крах праволиберального проекта стал очевиден летом 2002 года, когда в России прикремлевскими движениями были проведены первые публичные акции по уничтожению книг. Тогда же возникли первые сомнения в просвещенности возникающего политического режима. А уж европейцами Путин и его правительство перестали казаться год спустя, когда арестовали Ходорковского. Тем не менее иррациональная уже лояльность части интеллектуалов поддерживается их страхом (да, опять Пушкин) перед чем-то бессмысленным и беспощадным. Даже не бунтом, нет. Перед любым социальным движением, в котором они видят новое раскулачивание.
Между тем право частной собственности уничтожается самой властью, сделавшей рейдерство основным содержанием своей деятельности. А расширение понятия "экстремизм" крайностей не знает. Денег в стране все меньше, содержать тех, кто все еще считает себя мыслящей единицей, становится все накладнее. Подавляющее большинство интеллектуалов не особо следит за трансформациями внутри кремлевского агитпроповского пула. А зря. Деградация ускоряется, даже самые одиозные идеологи из тех, кто помоложе, чешут в затылке от того, что запускают в массовое производство совсем уже безликие и безвестные юноши и девушки, в чьих текстах либералы хватают страну чреслами за горло.
Власть уничтожила язык описания реальности, заменив его политтехнологическим и публицистическим камланием, а теперь, все более теряя адекватные представления о стране и мире, стала сама себе писать оды. В самом глупом положении оказались те люди "с раньшего времени", которые полагали, что власть нуждается в их способностях и талантах. Им ничего не остается, как только доказывать свою лояльность, постоянно выискивая крамолу, то есть переключиться на доносы. Но и доносы не нужны, поскольку напоминают о реальности.
Что же касается од власти, обращенных к ней самой, то, как известно, искусство может использовать власть и властителей (Державин – Екатерину, Маяковский – революцию, Мандельштам – Сталина, Кушнер – Матвиенко) с удачным для искусства результатом. А вот наоборот... Наоборот и получается наоборот. Не пародия, а нечто более странное – нечто пафосное и серьезное, являющееся одновременно и автопародией. Текст, который пародирует сам себя. Это то, что когда-то воспроизводилось в "Крокодиле" в рубрике "Нарочно не придумаешь", а теперь – в граневском "Дерьмометре". Тут профессионал бессилен, он так не может, это производит власть, перешедшая на интеллектуальное самообслуживание. А какова будет судьба нынешней обслуги, мне, признаться, безразлично. Но зла я им не желаю. "В годину смуты и разврата не осудите, братья, брата".
Правда, цитата эта – эпитафия.
Оригинал статьи опубликован на сайте Грани.Ru
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
