Политолог Андрей Пионтковский в очередном интервью для Newsader рассказал о главном страхе Путина, его "победах" и поражениях на сирийском фронте, куда вторглась РФ вопреки наставлениям специалистов по Ближнему Востоку.
А.К.: Андрей Андреевич, чего добился Кремль в ходе операции в Сирии, начиная с 30 сентября?
А.П.: Прошел месяц с момента начала операции России в Сирии, и уже можно сделать достаточно определенные выводы о ее характере и перспективах. Даже официальная пропаганда уже перестала настаивать на ранее заявленном обосновании этой авантюры — я имею в виду мем, повторявшийся в первые дни: "Мы должны бороться с террористами на дальних рубежах для предотвращения их нападения на Россию".
Во-первых, данное утверждение отражало непонимание сути Исламского государства и джихада вообще. Речь идет не об организованной структуре с полками и дивизиями, способными двинуться через Турцию и Закавказье в Россию. Это сетевая структура, имеющая сторонников по всему миру. Для того, чтобы атаковать РФ, им не нужно никуда передвигаться. Энтузиастов, готовых бороться за Халифат, достаточно и на российской территории. Даже по официальной информации, несколько тысяч выходцев из РФ воюет на стороне ИГ, и это лишь вершина айсберга. Эта цифра не уменьшается, а лишь увеличивается по мере интенсификации воздушных боев в Сирии. Такова месть в адрес России, которая становится для исламского мира "Сатаной № 2" с перспективой занять первенство в этом "вопросе".
Во-вторых, фактически Москва не сражается с ИГИЛ. Масса независимых экспертов и политических лидеров многих стран заявляет о том, что 80 процентов ударов (по мне так все 100 процентов ударов) по сирийской территории направлены против антиасадовских повстанцев ("Свободной сирийской армии" и умеренных мусульманских группировок), а не боевиков ИГ, тем более что ИГИЛ представляет для Башара Асада гораздо меньшую угрозу, нежели сражающиеся с ним оппозиционеры, которые находятся ныне на линии соприкосновения с алавитским анклавом.
Российские воздушные атаки, направляемые против них по наводке асадовской разведки, осложняют взаимоотношения Кремля с суннитским большинством мусульман по всему миру, а также с государствами (Саудовской Армией, Турцией, США и так далее), которые, пусть и не достаточно последовательно, поддерживают противников режима Асада. Это еще одно обстоятельство (помимо интервенции РФ в Украине), которое отбрасывает в архив проект "перезагрузки" между Вашингтоном и Москвой.
Главная миссия Путина здесь звучит так: "спасти рядового Асада". При этом заявление о стремлении защитить "легитимную власть" от "незаконных претензий террористов" выглядит верхом лжи и лицемерия. Семейство Асадов на протяжении 40 лет совершает массовые преступления против человечности. Мы говорим не только об известной цифре в 250 тыс. человек, погибших за последние 5 лет, виновником чего является Башар Асад, но и о подзабытых ныне зверствах предыдущего правителя — его отца, уничтожившего в 80-х годах 40 тыс. суннитов в Хомсе с применением химического оружия (жуткая "династическая" практика).
Путин, защищающий этот режим всеми силами, демонстрирует, что безопасность сирийского президента для него — это вопрос глубоко личный, поскольку кремлевский хозяин идентифицирует себя с любым диктатором, какие бы жестокие средства для подавления протеста тот ни применял.
Согласно параноидальным представлениям кремлевской верхушки все события "Арабской весны" на Ближнем Востоке инспирированы спецслужбами Соединенных Штатов и направлены, в конечном счете, против России. Их "логика" такая: первым был свергнут Каддафи, следующий на очереди — Асад, затем — Путин. Смерть ливийского правителя произвела на президента РФ столь сильное впечатление, что он, очевидно, поклялся во что бы то ни стало не допустить повторения этой истории в Сирии.
Таким образом, в Сирии Россия решает не национальные, а личные задачи господина Путина. Как раз напротив, Безопасность РФ ставится под удар этими безответственными и импульсивными действиями.
А.К.: Что может считаться победой Путина в этих условиях, ведь понятно, что он не может победить 90 процентов сирийского народа?
А.П.: Вы задали ключевой вопрос. Дело в том, что, наряду с задачей, связанной с сохранением власти Асада, есть и вторая, направленная на смену медийной повестки дня после поражения в Украине: заставить забыть о провале проекта "Новороссии " может лишь новая демонстративная агрессия, транслируемая через эффектные телекартинки (имеющие, к слову, мало общего с реальным положением дел на фронте). Уже на протяжении двух месяцев зомбоящик показывает героическое сражение на сирийском фронте, где доблестные силы РФ показывают Кузькину мать "позорным пиндосам".
Среди "побед", навязанных пропагандой — прошедшая в пятницу конференция по Сирии. Несмотря на то, что она полностью провалилась с точки зрения поставленных целей, путинское ТВ с гордостью показало среди участников представителя Ирана.
Вторая "победа" дипломатии, поддержанной российским оружием — Обама теперь требует уже не немедленной отставки Асада, а постепенной, то есть, по мнению Белого дома, она должна произойти в течение нескольких месяцев переходного периода.
Возвращаясь от пропагандистских победных реляций к реальности, посмотрим, каковы реальные возможности Москвы в Сирии.
Прежде всего, она способна защитить от уничтожения уже фактически сформированный анклав сторонников Асада. Речь идет о 20 процентах территории с центром в Дамаске и 10 процентах населения страны, которое представлено в основном алавитами, в том числе исторически населяющими указанные области. Алавитские активисты прекрасно понимают, какие последствия могут ожидать их в случае полного поражения от суннитов. Те будут мстить за 5-летний геноцид против них, поэтому у алавитов просто не остается выбора, кроме как следовать за Асадом и, если надо, воевать за него.
Достаточную силу представляют сражающиеся на стороне режима Дамаска боевики Хезболлы, а также "Стражи исламской революции" Ирана.
Иными словами, в долгосрочном плане Россия может рассчитывать лишь на одну ощутимую "победу" — достаточно длительное удержание Асадом алавитского анклава. Едва ли для Кремля она выглядит вдохновляющей, поскольку выдать ее за "маленькую победоносную войну" весьма непросто, тем более есть риск потерь, которые уже состоялись: как среди кадрового состава, так и среди наемников. Однако, даже если Москва не будет расширять сухопутное присутствие в регионе (о крупной наступательной операции не может быть и речи), то едва ли следует ожидать энтузиазма со стороны российских граждан по поводу продолжительного пребывания даже незначительного военного контингента в Сирии.
Посмотрите, какая истерия была поднята кремлевской пропагандой вокруг первой российской потери на этой территории. Минобороны, не стесняясь, представило гибель военнослужащего как самоубийство. Всем наблюдателям, знакомым с армейской практикой, это объяснение известно как способ прикрыть элементарную дедовщину, которая привела к зверскому убийству. Все, что угодно, лишь бы не боевые потери, потому что Путин ужасно боится ассоциации с Афганистаном, неизбежно уже возникающей в сознании российского общества.
Таковы безрадостные итоги и перспективы этой операции, в которой Россия уже серьезно увязла.
А.К.: Вы назвали венские переговоры безрезультатными. Почему Вы так считаете и надеетесь ли Вы на более благополучный их исход в середине ноября, когда должен состояться второй раунд мероприятия?
А.П.: Я не ожидаю здесь абсолютно ничего, что отличалось бы от того, что было два и три года назад, когда были проведены Женева-1 и Женева-2. Люди, потерявшие 250 тыс. человек, сражающиеся против Асада (а теперь — и против РФ), никогда не будут договариваться с режимом, тем более при сохранении у власти его лидера.
Дело здесь не только в сирийцах. Конечно, Москва легко одерживает массу тактических побед над слабой американской администрацией, однако в Вене Кремлю пришлось (и придется далее) говорить не с мягким Керри, а с бескомпромиссными представителями Турции и Саудовской Аравии, находящимися в шоке от невнятной стратегии Соединенных Штатов. В такой компании для России будет намного труднее продавливать политику спасения Асада.
А.К.: Кремль не устает называть воюющие против Асада группы террористическими. Каковы, по-вашему критерии их отнесения к таковым, что позволило бы отличить их от оппозиции?
А.П.: Это пропагандистский прием, заставляющий россиян поверить в то, что все противники Асада — это террористы. Правда, под давлением ближневосточных сторонников смены режима в Сирии Лавров вынужден маневрировать, прося "показать ему места дислокации Свободной сирийской армии" — видимо, для того, чтобы было легче бомбить ее позиции.
Нужно признать, что после 5 лет гражданской войны трудно говорить о том, кто гуманист, а кто — террорист. Терроризм — это вообще не определение политической силы. Данный термин стал достаточно размытым. Если понимать под ним неограниченные военные действия, при которых погибают мирные жители, то под это определение попадают и российские пилоты, уничтожающие и мирных жителей, что неизбежно при любых бомбардировках.
Классифицировать воюющие силы нужно не по характеру применения военной силы, а по их политической программе. Это не так сложно. Есть ИГ и есть его цель — глобальный Халифат с уничтожением неверных. В эту же категорию попадает сирийское ответвление Аль-Каиды — Ан-Нусра. Эти группировки — действительно террористические. Остальные воюющие организации, в том числе мусульманские — борются не за ИГ, а за свержение Асада и установление в Сирии власти, которая, наконец, начнет учитывать интересы всего сирийского народа, а не только 10 процентов алавитов.
То чем Москва сегодня с увлечением занимается в Сирии — это физическое уничтожение всех этих организаций и их сторонников. Выполнив эту задачу Путин сможет заявить всему миру — в Сирии есть только две силы: Асад и ИГИЛ, выбирайте, пожалуйста. Может быть, это и есть путинское определение победы.
Беседовал Александр Кушнарь, Newsader
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
