"И разверзлись небеса..."

Варваризация общества стала настолько очевидна, что отрицать эту тенденцию не имеет смысла. Особенно ярко она проявляется в публичной политике и международных отношениях. А начиналось все почти незаметно в эйфории 1990-х, когда многим казалось, что в постсоветском мире все будет хорошо. Жестокие конфликты на Балканах, в Чечне, Абхазии, Осетии, Приднестровье рассматривались как несущественные побочные явления глобальных фундаментальных позитивных трансформаций. Что уж говорить о кровавых войнах в Руанде, Эфиопии, Судане – это так далеко от Европы... Кроме того, там всегда кто-то кого-то убивает.

Может все оно так и было бы, и мир постепенно успокоился бы, но в 2003-м случилось нечто новое. Государство, считавшееся оплотом международного правопорядка, переступило закон и начало войну против Ирака. Да, Ирак уже находился под санкциями, как страна-агрессор, и политический режим был авторитарным, и руки у Саддама Хусейна были в крови, но достаточных оснований для вторжения у Буша Младшего не было.

Глобальная ситуация оказалась благоприятной для развития в сторону дальнейшей эскалации. Как раз в это время в России прибрал власть к рукам диктатор-камикадзе (ДК). Путин уже достиг определенных успехов во внутренней политике, в Чечне и в налаживании внешних связей. Более того, он хорошо использовал теракт 9/11/2001, и нарушения международного права общепризнанным смотрящим оказались ему на руку.

Попутно складывались и другие компоненты будущего глобального политического кризиса. Довольно быстро поднималась новая тоталитарная сверхдержава – Китай. При этом, Европа успешно демилитаризировалась, а Украина слабела не по дням, а по часам, теряя свой военный, экономический и научный потенциал. Взвесив все эти факторы, российский камикадзе решил, что можно и ему переступить закон. Тогда, впервые за послевоенный период произошла официальная аннексия территории соседней державы (2014). Тот факт, что Россия признала границы Украины 1991-го и выступала гарантом ее территориальной целостности, только подчеркивал, что началась эпоха международного политического беспредела.

Параллельно, в США и Европе начинали сказываться последствия принципиальных политических ошибок допущенных еще в 1960-80-х годах. Напомню, что тогда в ходе развития идей либеральной демократии в США началось строительство постиндустриального общества, основой которого должна была стать экономика знаний. Кроме того, решительные меры были приняты для ликвидации всех форм социального неравенства. Подобные процессы развернулись и в Европе.

Сами по себе, те идеи не были разрушительными. Кто же против научно-технического прогресса и всеобщего равенства и братства. Проблема заключается в том, как все это осуществить. Например, развитие экономики знаний происходило посредством переноса энергоемких и экологически грязных производств в другие страны. Таким образом решалось сразу несколько задач: высвобождалась рабочая сила для дальнейшего вовлечения в гораздо более эффективные инновационные производства и сервисы связанные с экономикой знаний, улучшилась экологическая ситуация, существенно сузилась социальная база прокоммунистических политических движений.

С годами нереально заманчивая теория привела к непредвиденным последствиям. Вместо высокооплачиваемых рабочих мест в металлургии и угледобычи появились средне- и низкооплачиваемые вакансии в сервисе, разрушение индустрии привело к драматическим социальным трансформациям в соответствующих регионах, экологическая ситуация в новых индустриальных странах настолько ухудшилась, что это аукнулось и в США, бастионами новых левых движений стали университеты – центры производства знаний.

Похожая ситуация сложилась и с всеобщим равенством. Американские и европейские бюрократы решили особенно не утруждаться поиском эффективных методов социального выравнивания и ввели квоты для представителей "угнетенных меньшинств". Эта политика внедрялась посредством "affirmative action". Таким образом, под угрозой оказалась меритократия – одна из основ американского "общества равных возможностей".

Проблемы усугублялись бесконтрольной массовой иммиграцией. С одной стороны, перед американским бизнесом открылась возможность не особенно утруждаясь получать сверхприбыль, но в страну хлынули миллионы людей, носителей других культур, несовместимых в своих основных характеристиках с доминирующей Западной культурой. Постепенно в Северной Америке и Европе накапливался протестный потенциал. Очень недовольные некомпетентно проводимыми реформами граждане готовы были голосовать за любого, кто пообещает решить проблемы через возврат к "добрым старым временам".

Именно в такой политической ситуации повышается вероятность прорыва к власти авантюристов и ДК. Ярким представителем западного варианта ДК является Трамп. Циничный, хитрый, импульсивный, психологически ущербный старик (покушение только усугубило его комплексы) решил использовать власть до упора (в последний раз гуляю). Такого административного произвола, разгула коррупции и злоупотребления политической властью Америка еще не видела.

Более того, многие политические аналитики уже в открытую говорят о смене режима. Они доказывают, что Америка находится в процессе демонтажа демократического и утверждения авторитарного политического режима. Конечно, демократия не сдается, борется, дает отмашку диктатору и его сторонникам. Важным этапом в этой принципиальной борьбе являются ноябрьские промежуточные выборы. Они могут существенно поколебать власть Трампа.

Учитывая предварительные результаты опросов, у демократов возникает возможность получить контроль над Сенатом и Палатой представителей. Каковы будут действия Трампа в таком случае? Ему терять нечего. Самое интересное и политически важное для США начнется после выборов. Это будет настоящее испытание для 250-летней демократии.

Юрий Рарог